– Лучшей упаковки не бывает – пластиковые стаканчики заклеенные сверху фольгой, на спиртзаводе новую линию поставили, буржуи на ней йогурт разливали, а мы – водку. Вмиг отлетят через твои киоски.

– Это точно.

Машина после разгрузки уехала, хозяин пошел спать, а вот с утра его ожидал неприятный сюрприз: едва он зашел в склад, ему в нос ударил терпкий запах водки, пластиковые стаканчики раскисли, превратившись в студень, из ящиков на пол тонкими струйками вытекала водка. Хозяин рванулся к телефонному аппарату:

– Что за мерзость вы мне привезли?

– Как всегда… – отвечал экспедитор.

– Ваша водка стаканы растворяет.

– Ждите, еду.

Не ругаясь и не споря грузчики переносили ящики из склада в машину. Экспедитор в это время говорил с кем-то по телефону:

– ..понимаете, мы же хотели как лучше, а стаканчики не выдерживают, может, водка какая-то не такая.

– …

– Понял, больше не станем в эту тару разливать. Весь спирт, что идет с полигона – только в стеклянные бутылки, а эту партию мы сожжем в старом карьере… Я же понимаю, наша водка не совсем обычная.., не немецкий она йогурт, – и он злобно хохотнул.

Андрей Подберезский подъехал к дому Комбата часов в девять утра. Он был зол на весь свет и если бы кто-нибудь сейчас попался ему под руку, сказал что-то или даже просто криво взглянул в его сторону, то вряд ли бы бывший десантник сдержался и не отметелил того человека.

Но никто, к счастью, ему под руку не попался.

Андрей поднялся на лифте. У дверей квартиры своего бывшего комбата яростно вдавил кнопку электрического звонка. Но дверь на этот продолжительный звонок не отворилась.

– Черт побери! – сказал сам себе Андрей, нервно вытаскивая сигарету из пачки и раскуривая ее. – Да где же он может быть? – и он с новой силой вдавил кнопку. Он держал ее так долго, что у него занемел палец. Дверь Бориса Рублева так и не отворилась. Зато появилась соседка.

– Вы к Борису Ивановичу? – женщина несколько раз моргнула, с ног до головы оглядывая огромного широкоплечего мужчину – А то к кому же? – сказал Подберезский и уже хотел добавить «не к тебе же, старая клюшка».