Хона молчала. Неожиданно Лорд, даже не повернувшись к ней, произнес почти миролюбиво:

— Не удивительно, что вы быстро разгадали загадку с Цирцеей. Совесть замучила, не так ли? Или нет? Скажите, мне хотелось бы знать.

Она смотрела перед собой, не желая обнаруживать собственное смятение.

— Я была бы очень рада, если бы вы перестали выдвигать против меня непонятные обвинения, — выпалила она. — Ставите мне в вину то, чего я не знаю. При том, что я без утайки рассказала вам, что я — Хона Трой, что знакома с вашим кузеном и узнала от него ваше имя. Что в этом дурного?

— Если верить тому, что вы говорите, то ничего дурного нет, — согласился он. — Однако у меня своя подлинная версия событий. Хотя вы не любите загадок, думаю, разгадали бы мою, как раз на примере Цирцеи и Пенелопы.

Хона по-прежнему молчала, размышляя. Потом заговорила:

— Раз вы столь жестоки и несправедливы, я попытаюсь сама найти разгадку. Очевидно, вы знаете, что Пирс Сабре и я были близки… любили друг друга. Вы полагаете, что я изо всех сил стремилась удержать его возле себя, несмотря на то, что он должен был вернуться на Большую Землю. Он хотел вернуться, а я его не пускала. Вы ведь так думаете?

Он ответил ледяным тоном:

— Пока все верно, хотя не все совпадает. Желание продлить флирт во время отпуска — одно дело. Сознательное стремление удержать обрученного мужчину на несколько месяцев — совсем другое, не правда ли?

Пирс был обручен! Так вот почему… На мгновение Хона была близка к обмороку, но взяла себя в руки.

— Вы полагаете, я знала, что он обручен, и уговорила его не возвращаться?! — воскликнула она с негодованием.

— Так я понял из его объяснений после того, как назначил предельный срок для окончания этой любовной аферы.