Хона решила обновить покупку на воскресной вечеринке. Чтобы изменить свой повседневный имидж, она надела несколько серебряных браслетов, приобретенных на базаре, уложила волосы в высокую прическу. Яркий цвет платья требовал соответствующей косметики. Карандаш для бровей, тени для век, тушь для ресниц преобразили облик Хоны Трой.

Она всматривалась в свое отражение в зеркале и вспоминала резкие слова Арно, когда тот убеждал ее, что она обладает соблазнительными формами, хорошо сложена, привлекательна. Он говорил это бесстрастно, преследуя свои интересы, не испытывая к ней никаких чувств. Сегодня вечером снова он хочет использовать ее для определенной цели — развенчать некоего Боннера, который, возможно, способен разрушить их соглашение с Арно. Почему она позволяет Арно манипулировать собой? Если бы она могла совладать с тем, что творится в душе…

Судить о том, насколько изменился ее имидж, Хона могла уже по тому, как долго и внимательно рассматривал ее Адам, перед тем как завести машину.

— М-да, довольно экзотично, — пробормотал он, когда они сели в машину. — Можно узнать, это своеобразный протест против белого халата клиники или наряд исключительно для сегодняшней вечеринки?

В смущении она попыталась натянуть на колени плотно облегающую юбку.

— Исключительно ради сегодняшнего вечера, — ответила Хона. — Вам нравится?

Адам слегка присвистнул;

— Кому не понравится? — Затем добавил: — Впрочем, прическа «конский хвост» и медицинский халат меня вполне устраивают.

— Меня тоже, — улыбнулась Хона. — Я чувствую себя гораздо свободнее в повседневной одежде.

— Однако вы считаете, что обаяние служит «прекрасным дополнением» к такой одежде, если воспользоваться выражением домохозяек, забывающих положить тостики к предлагаемому постояльцу блюду.