Видя, что он сомневается в искренности ее добрых намерений, Хона все же ответила тихо:

— Скорее, нет.

— Если вы твердо решили отказаться от очной ставки, то разрешите мне хотя бы обезопасить вас от каких-либо непредвиденных выпадов со стороны Боннера.

— Не понимаю, — нахмурилась Хона. — Что вы можете предпринять?

— Не важно. Это мое дело, — ответил Арно. Он встал, давая понять, что разговор окончен. — И все-таки, я могу надеяться увидеть вас в «Ла— Вуале» в воскресенье?

— Полагаю, что да.

— Отлично. Я все устрою наилучшим образом, — пообещал он на прощанье.

Оставшись одна, Хона размышляла над тем, могло ли ее новое столкновение с Лордом закончиться чем-нибудь другим. Бесспорно, он обладал колоссальной силой воли. Она черпала доводы исходя из угрызений совести, он — из убеждения, что цель оправдывает средства. Поэтому и победил.

Случилось так, что Дорис не смогла принять участие в воскресной вечеринке в «Ла-Вуале». Накануне у нее разыгрался ларингит. Прибывший по вызову Адам, запретил ей вставать с постели и разговаривать до тех пор, пока не спадет температура.

— Хорошо хоть Адам сможет доставить тебя в «Ла-Вуаль», — произнесла Дорис последние слова с разрешения Адама. В последующие дни Дорис пришлось общаться с окружающими посредством карандаша и блокнота.

— С ней ничего не случится? Ведь она останется одна на весь вечер, — с тревогой спросила Хона доктора в воскресенье.

— Не беспокойтесь. Температура поднялась лишь на два градуса выше нормы, — успокоил Хону Адам. — Перед тем, как мы уедем, я оставлю ей болеутоляющее. Она уснет, и я даю десять против одного, что Дорис не проснется, пока я не привезу вас обратно.

С самого начала пребывания на острове Хоне с трудом удавалось преодолевать соблазн делать покупки во французских салонах женской одежды и на базарах, торгующих экзотическими восточными тканями. Лишь однажды она поддалась искушению и купила закрытое платье алого цвета. Оно было сшито в китайском стиле, с довольно смелым разрезом на юбке.