Филипп не противился. Он явно с презрением оперся о плечо жены, дошел до ванной комнаты и со стуком закрыл за собой дверь прямо у девушки перед носом. Келли поправила постель мужа и принесла еще одну подушку ему под голову.

Когда он, наконец, вышел из ванной комнаты, то посмотрел на Келли язвительно. Затем самостоятельно добрался до кровати. Она при этом не сдвинулась с места. Присев на кровать, он положил больную ногу на подушки и лег.

Келли поставила его трость у прикроватного столика в пределах досягаемости, потом пододвинула к кровати стул и присела рядом.

— Я знаю, тебе ненавистно мое присутствие и ты жаждешь развода, — начала она, — однако очень хорошо, что ты еще не подписал документы. Я говорю это потому, что тебе нужна жена, дабы официально получить опеку над своим сыном. Мать Иветти не имеет права лишать тебя возможности быть с ним. Мы все еще женаты, Филипп. Мы сможем убедить судью в том, что в состоянии воспитать этого ребенка.

— Боже! — гневно воскликнул он. — Неужели ты думаешь, что убедишь судью после того, как в прессе появились статьи о твоем побеге?

Келли приказала себе не обращать внимания на его ярость.

— Если судья узнает, что я хотела дать тебе развод, дабы ты женился на Иветти, это сыграет нам на руку. Тем более мы не развелись. После смерти Иветти я вернулась, чтобы помочь тебе воспитать ребенка как своего собственного.

Филипп удрученно фыркнул.

— Судье нужно показать письмо, которое я оставила в твоем кабинете перед тем, как уйти, — не сдавалась девушка.

Он резко присел на кровати, не обращая внимания на боль в колене.

— Ты думаешь, я храню это письмо? — прошипел он.

— Это неважно. Я рассказала Клаудин о содержимом письма.

— Тест на отцовство еще не проведен. Возможно, я никто этому ребенку.

— Неважно. Иветти была убеждена, что ребенок твой. Если ты по-прежнему хочешь вернуть его, мы воспитаем мальчика в любви.