— Положение очень серьезное, миссис Камерон. Именно поэтому я хотел, чтобы ваш муж пришел сегодня вместе с вами.

Нэнси сидела неподвижно. Она всегда считала свое состояние неопасным, а сейчас ей вдруг стало страшно. Внутри у нее все сжалось от ужаса. Она интуитивно поняла, что дальнейшие слова доктора швырнут ее в пропасть, из которой нет возврата. Она могла бы удержаться на краю пропасти: улыбнуться, поблагодарить и покинуть кабинет. Нэнси чувствовала, что Лорример не стал бы ее задерживать, если бы она сделала это. Слова, зловеще повисшие в воздухе, никогда не будут произнесены, и она никогда не узнает их сути. Ее руки по-прежнему лежали на коленях.

— И что же происходит потом? — спросила она.

— Количество красных кровяных телец непрерывно уменьшается.

— И?..

Голос Лорримера был мрачен.

—…и не восстанавливается. Лечения не существует, миссис Камерон. Регулярные переливания крови позволяют лишь отсрочить неизбежные последствия, но не вылечить.

Теперь она оказалась над пропастью и услышала звук, похожий на рев морских волн. Нэнси открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слов у нее не было. Доктор Лорример потянулся к звонку, собираясь вызвать медсестру.

Казалось, голос Нэнси донесся откуда-то издалека, когда она с дрожью произнесла:

— Пожалуйста, не надо никого звать. Я чувствую себя вполне нормально. Если бы я могла просто посидеть здесь несколько минут…

Доктор налил ей и себе коньяку, затем, обогнув письменный стол, подошел и вложил один из бокалов в ее безжизненную руку.

— Вам, конечно, будет оказана самая квалифицированная помощь и…

— Сколько, доктор Лорример?.. Сколько мне еще осталось жить?

Доктор Лорример никогда не давал воли эмоциям в своей профессиональной деятельности. Всего несколько часов назад он вынужден был сообщить родителям восьмилетнего мальчика, что нет никакой надежды на выздоровление их сына. Но сейчас в его голосе прозвучало явное сожаление, когда он тихо сказал: