— Я не могу точно определить срок, миссис Камерон. Возможно, от трех месяцев до года. В очень редких случаях больным с таким диагнозом удавалось выздороветь, но как и почему, мы до сих пор не знаем. Вы не должны окончательно терять надежду. Мы ежедневно открываем новые лекарства…

Последних слов она уже не слышала. От трех месяцев до года! Она медленно встала и подошла к огромному окну. Внизу мчались туда-сюда такси и лимузины. Часы на здании напротив показывали десять минут третьего. Неожиданно она подумала, что опоздала на встречу с Консуэлой в клубе. Затем представила себе, как Консуэла по-прежнему будет принимать гостей каждую пятницу в яхт-клубе, флиртовать с командором Стьювизантом, болтать о последней поездке в Европу, но уже без нее. Все будет продолжаться, как обычно, но она, Нэнси, уже не будет частичкой этого мира. Она будет мертва. Это невероятно, в это трудно поверить. С мучительной ясностью она вдруг осознала, что человеку свойственно думать, будто он вечен. Люди умирают каждый день, и все-таки остальные живут в мире иллюзий, где смерть, кажется, никогда не наступит.

— Медсестра проводит вас до вашей квартиры, — продолжал тем временем доктор Лорример.

Нэнси отрицательно покачала головой:

— Меня ждет мой шофер. Мне хочется побыть одной.

Она повернулась и взяла со стола перчатки. Ее лицо стало мраморно-белым, но никаких других внешних признаков потрясения или шока не было заметно. Ее голос прозвучал совершенно спокойно, когда она сказала:

— Благодарю за откровенность, доктор Лорример. Если лекарств от этой болезни не существует, нет необходимости нам снова встречаться.

— Но надо наблюдать за течением болезни! — запротестовал доктор Лорример, встревожившись. — Мы должны постоянно брать на анализ кровь…

— Для того, чтобы я знала, быстро или медленно приближается смерть? Нет уж, доктор. До свидания.