— Вы поете?

— Нет, спасибо, доктор.

«Ум, заполненный опасными предчувствиями, — читала Мэдди. — Плохой аппетит, беспокойный сон. Разговоры о самоубийстве, были попытки утопиться. В прошлом жила хорошо и счастливо. Меланхолия последовала за нарушениями в менструальном цикле. Причина — перенапряжение умственной деятельности: учеба и другие интеллектуальные занятия».

Он улыбнулся, похлопал мисс Сусанну по плечу, и они с Мэдди пошли дальше.

Миссис Хамфри, страдала от деменции и прогрессивной идиотии. Леди приветливо улыбнулась и спросила, не принадлежит ли она к семье Каннингемов.

— Нет, — ответила Мэдди. — Я Архимедия Тиммс.

— Я видела вас в Индии, — миссис Хамфри разговаривала голосом обиженного ребенка. — Вы забрали мою одежду.

— Нет. Вы… ошибаетесь.

— В полседьмого, — миссис Хамфри кивнула. — Будут шляпы.

«Не узнает мужа или детей, — читала Мэдди в книге доктора. — Деменция и прогрессивная детериорация интеллекта вызвана климактерическими расстройствами».

— Пожалуйста, отведите миссис Хамфри в ее комнату, — обратился доктор к санитарке, слегка нахмурившись. — Должен просить вас повнимательнее относиться к проблемам гигиены.

Как догадалась Мэдди, пациенты в гостиной представляли собой наиболее послушную часть обитателей Блайтдейла. Мастер Филипп ощущал себя заброшенным, вся пища казалась ему странной на вкус. Он смеялся тогда, когда слышал что-нибудь грустное, потому что иначе начинал сильно переживать. Леди Эммалина настаивала на своем сиротстве, уверяя, что она потеряла родителей, поскольку тех казнили на гильотине. Когда кузен Эдвардс вежливо напомнил леди, что ее родители — лорд и леди Кеткарт очень даже здоровы и проживают в Лейсестершире, она проинформировала собравшихся, что у нее исчез пупок, как будто это подтверждало ее предыдущее заявление.

За исключением находившихся в гостиной, другие пациенты содержались в комнатах за двойными дверьми, сделанными из твердых пород дерева и железных решеток. Мебели там не было, если не считать кровати для пациента и раскладушки для санитара.