Неожиданно мужчина повернулся к ней. Его голубые глаза горели, темные волосы спадали на лоб. Он был похож на пойманного и связанного пирата после битвы в бухте.

Мэдди лишилась дара речи.

Он молча смотрел на нее. Никаких эмоций.

— Это он, — прошептала Мэдди.

Он слегка опустил лицо, глядя на нее из-под ресниц. Гнев, страсть, все это было написано на его лице. Челюсти сжаты, несвязанная рука размахивала из стороны в сторону.

— Не можешь меня вспомнить? — настойчиво спросила она. — Я Мэдди Тиммс. Архимедия Тиммс.

— О, так вы знакомы? — спросил с удивлением кузен Эдвардс.

Мэдди отвернулась.

— Ну да, папа и я… Это герцог Жерво, разве не так?

— Ну, ну. Действительно, так и есть. Мистер Кристиан приехал к нам погостить.

Мистер Кристиан смотрел на кузена Эдвардса такими глазами, будто хотел разорвать ему горло голыми руками.

Кузен улыбнулся пациенту.

— Какое приятное совпадение. — Он жестом указал на Мэдди. — Вы узнаете мисс Тиммс, мистер Кристиан?

Жерво перевел взгляд с кузена Эдвардса на Мэдди, потом снова на доктора. Потом он отвернулся к окну и уперся головой в решетку.

— Он мало что понимает, — пояснил кузен Эдвардс. — Разум двухлетнего ребенка. Как я говорил, болезни предшествовала целая история моральной нечистоплотности, неожиданно выродившаяся в деменцию. И мания. Целых два дня он был в бессознательном состоянии. А ранее в коме. Все признаки жизни были настолько подавлены, что его считали мертвым.

— Да, — тихо произнесла Мэдди. — Значит… мы думали… его убили…

— История, между прочим, очень интересная. Совершенно конфиденциально, конечно. Ты не должна делать наш разговор предметом широкой огласки. Но для нашего пациента болезнь началась с дела чести, которое разрешалось дуэлью на пистолетах. Он не был ранен, но переживания и эмоции вызвали у него тяжелейший припадок.