— Что-то изменилось? — подхватил тему Дэйв, намереваясь узнать хоть что-то о ее семье.

Но Кэтти ушла от ответа.

— Кстати, ты действительно считаешь, что я изменилась? — поинтересовалась она.

— О, да, — подтвердил он. — Ты стала совсем другой. Разве десять лет назад мы могли говорить вот так, как сейчас?

— Вряд ли, — ухмыльнулась Кэтти.

— Я теперь даже мысленно не называю тебя Кэтрин. Имя Кэгги тебе больше подходит, и даже не потому, что изменился твой образ жизни… Все гораздо глубже.

Вдруг в ее глазах снова появились слезы.

— Мае действительно стыдно за то, как я вела себя с тобой тогда, — пробормотала она. — За то, какой я была, и за многое, что я совершила…

Включает ли она в понятие «многое» спланированное папашей избиение? — спросил себя Дэйв. Но он не собирался выяснять это сейчас. Воспоминание о том происшествии до сих пор приводило его в бешенство, и он решил промолчать. Может, потом как-нибудь… Да и зачем? Ведь то, что сейчас говорила Кэтти, было для него словно бальзам на рану, которая ныла и болела все эти годы…

— Я так долго ждал этих слов, Кэгги, — сказал Дэйв.

— Слишком долго, — уточнила она, опустив глаза. — Даже успел за это время побывать в Чили и в Австралии.

— А еще в Таиланде, Сингапуре и Турции, — добавил он, улыбаясь, но потом заявил вполне серьезно: — Знаешь, что я тебе скажу? Ты прошена.

Кэтти подняла голову и улыбнулась ему широкой радостной улыбкой.

— Ты так великодушен, Дэйв.

— С твоей стороны потребовалось немало мужества, чтобы извиниться.

— Мне давно надо было это сделать, а я, наоборот, старалась не встречаться с тобой… Я так благодарна тебе за Карен, за все, что ты сделал для нее. Несмотря па то, что при этом, — тут она улыбнулась, — ты распоряжался в моем доме.

— Я привык все делать сам и по своему разумению.

Кэтти потянулась за кофеваркой, и ворот ее халата распахнулся, обнажая глубокую ложбинку между полных грудей. Дэйв как зачарованный уставился туда.