— И как же вы убедили его взять вас в ученики? — Дерек говорил ровно, но что-то в его тоне насторожило собеседницу.

— Я разбила палатку у входа в его сад. Когда он понял, что намерения у меня самые серьезные, он согласился взглянуть на одну из моих скульптур. Он разбил ее и велел сделать другую. Я так и поступила. О новой работе он сказал, что ею стыдно даже подпирать дверь. И вот после двух месяцев отказов он наконец-то согласился принять меня.

— То есть его восхитило ваше упрямство, — кивнул Дерек. — И ему пришлось признать ваш дар, иначе вы так бы и поселились у ворот его сада.

В глазах Джентианы появилась неожиданная мягкость.

— У него был чертовски скверный характер. Он требовал совершенно невозможного и ждал от меня полного подчинения.

— И для вас это сложно?

Молодая женщина поймала себя на мысли, что ей просто приятно слушать его голос, мягкий и глубокий, заставляющий самые невинные слова воспринимать как утонченное искушение…

— Да, очень, — довольно резко подтвердила она, злясь на себя.

— Но вам ведь удавалось сдерживать вашу жажду независимости?

— Иначе мне пришлось бы уйти. Дон Диего учил меня так, как учили его самого. В тот день, когда я отказалась выполнить его приказания и поступила по-своему, он сказал, что больше ему нечего мне дать и пришло время уходить. Мы расстались довольно холодно, но я стала писать ему почти каждую неделю, и он отвечал мне.

— Как долго вы пробыли у него?

— Четыре года.

Дерек Роган стоял слишком близко, по крайней мере, Джентиане так казалось. Поэтому молодая женщина отпила шампанского и прошла немного вперед.

— Сколько времени вы должны здесь провести? — лениво поинтересовался он.

— Что? — переспросила она, не понимая, что Дерек имеет в виду.