– Потому ее и зовут Черной Вдовой, – сухо подтвердил врач. – Впрочем, за последнее поручиться не могу. Наверняка мне известно лишь, что деньги переходят из рук в руки, и ее слуги уводят отсюда мужчину, на которого пал ее выбор. Насколько я знаю, после этого о несчастных никто больше не слышал.

Рид окинул взглядом своих сокамерников. Как и он, они представляли собой жалкие подобия мужчин. Большинство заключенных были измождены до крайности и находились на пороге смерти. Он не понимал, какое удовольствие может получить женщина от такого мужчины, который не то что члена – головы поднять не в силах. Неужели только он считает ситуацию нелепой?

– Похоже, наши товарищи боятся ее: они съеживаются от одного ее взгляда.

– Можно ли их за это винить? Их пугает неизвестность…

Неожиданно тихое бормотание стихло: Люсьен и незнакомка закончили разговор. Черная Вдова взяла светильник из рук охранника и медленно вошла в камеру. Рид сжался. Она приблизилась к первому заключенному, вгляделась в его лицо, а затем перешла к следующему бедолаге.

Когда женщина снова наклонилась, Рид невольно задержал взгляд на вызывающем изгибе ее бедра. Она была небольшого роста и хорошо сложена; даже вдовьи одежды не могли скрыть плавных очертаний ее тела. Будь Рид наполовину или даже на четверть тем мужчиной, каким он был когда-то, он непременно увлекся бы ею. Несмотря на то что он даже не помнил, когда в последний раз был с женщиной, Черная Вдова не вызвала в нем ничего, хоть отдаленно похожего на желание. Но ему стало любопытно. Даже витающий над ним призрак смерти не мог умалить его интереса к этой, так неприлично себя ведущей, женщине.

– Она идет сюда, – прошипел Леклер. – Неужели кто-то из нас привлек ее внимание?

Рид нашел в себе силы хмыкнуть, хотя ребра тут же отозвались болью.

– Надо быть не в своем уме, чтобы захотеть одного из нас. Мы грязные, покалеченные и стоим одной ногой в могиле. Что касается меня, то одна моя нога уже наверняка в могиле, а вторая собирается вот-вот к ней присоединиться.