Он совсем не изменился.

Густые черные брови казались еще темнее на фоне седых волос, небрежно взъерошенных надо лбом. Широкий квадратный подбородок с ямочкой вызывающе выдавался вперед. Мило, как-то по-детски немножко выпяченная нижняя губа придавала странную для мужчины чувственность. Вся его мощная фигура и исходящая от нее энергетика магнетизма — словно воплощение не приемлющего компромиссов мужского высокомерия. Он, наверное, не изменился. Такой же нетерпимый до примитивности. До сих пор считает, что все люди на земле делятся на хороших, то есть приносящих пользу, и плохих, никчемных, неугодных лично ему людишек.

Джордан все еще не замечал ее. Интуиция не просто подсказывала, а словно взбунтовалась, вырвалась из-под гнета разума и во все горло орала: «Беги, беги, пока не поздно!»

Глубоко вздохнув, Герда решительно шагнула вперед, всем своим видом выражая готовность отчаянно защищаться. С каждым шагом злость нарастала, превращаясь в уверенность. С гордо поднятой головой она остановилась за спиной Блэка и с вызовом произнесла:

— Вечер добрый, мистер Блэк.

Он лениво повернулся, чуть склонив голову, в удивлении приподнял брови, невозмутимо окинул девушку взглядом с ног до головы, затем принялся внимательно изучать ее лицо.

Заставив себя выдавить так называемую улыбку для клиентов, пусть и казенную, ненатуральную, но очаровательную и располагающую к общению, Герда произнесла:

— Неприятно расстраивать вас, но мистер Дюррел не сможет сегодня с вами встретиться. Ему нездоровится, а отменить встречу было уже поздно.

В ответ — все тот же холодный оценивающий взгляд.

— Извините, если мы нарушили ваши планы. Если угодно, мистер Дюррел прислал меня вместо себя. — Она указала на папку в своей руке. — Я располагаю всеми необходимыми деталями контракта, и, если вы не против, мы могли бы обсудить интересующие вас моменты.