— Господи!.. Барнаби! — воскликнула Эмма, позабыв о своем решении быть неуязвимой, какие бы сюрпризы не приносила ей судьба.

— Считается общепринятым, что маленьким детям лучше жить с матерью. В любом случае, что бы я — нерадивый отец — стал с ними делать, если бы даже добился опеки над этой неуправляемой парочкой? Мне казалось, что Жозефина любит своих дочерей. Время от времени я обязательно виделся с ними.

— Какого они возраста?

— Им восемь лет. Они близняшки. Кажется, воинственная Мегги третирует Дину на том основании, что ее сестра на час или на два старше. Мегги весьма трудный ребенок.

— Ну, это не совсем точное определение, — возразила Эмма.

Барнаби исподлобья взглянул на нее. Он встревожился не на шутку. Кажется, муж чувствовал себя виноватым, и Эмма ласково прильнула к нему, помня о клятве.

— Дорогой, ты ведь всегда волновался за них, не так ли?

— Не возражаю, так оно и было. В конце концов, это мои родные дети.

— Вот именно. И им всего по восемь лет. И мне нравится твоя оригинальность. Ты способен, например, не сказать невесте, что был женат и у тебя двое детей.

— Дорогая, это наша общая жизнь. Сожалею, что она началась с неожиданностей. Но по твоей вине, упрямица!

— Оттого я и люблю тебя. Но, кажется, прошлое крепко ударило нас в спину сегодня утром. Так что же случилось с детьми?

— Жозефина забыла об их каникулах, и, кажется, никто ничего о ней не слышал. Возможно, она до сих пор не вернулась из этой безумной экспедиции в Южную Америку.

— Она и прежде позволяла себе выходки, непозволительные для матери двоих детей?