Барнаби сказал, что Дадли и Руперт знают об их приезде, но предупредил Эмму, чтобы она не ожидала от его братцев особого гостеприимства. На самом деле Кортландс не был поместьем. Скорее его можно было назвать большой фермерской усадьбой, некогда процветавшей, но теперь запущенной главным образом по вине Дадли, который неумело вел хозяйство. Руперт увлекался политикой и большую часть времени проводил вне дома, предпочитая жизнь отшельника: он не придавал никакого значения семейному уюту. Одной из его странностей была глубокая неприязнь к слугам; казалось, он их побаивался. Этот замкнувшийся в себе джентльмен утверждал, что не собирается наводнять дом посторонними людьми, призванными заботиться о его скверной персоне.

Поэтому хозяйство вели старая миссис Фейтфул, экономка, которая прежде была няней Дадли, и жена наемного работника, жившая с мужем в отдельном коттедже.

— Мы не можем даже надеяться на то, что эта 'троица способна обслуживать всех нас, — озаботилась Эмма.

Но Барнаби обещал же пригласить гувернантку для детей. Это был предел «роскошеств», на который мог согласиться педант Дадли. Кроме того, Кортландский затворник был почти болезненно застенчив, особенно с женщинами.

— В таком случае мы поступаем эгоистично, совершая форменное нашествие на Кортландс, — забеспокоилась щепетильная Эмма.