Затянувшаяся жара действовала на нервы. Может, потому, что в такое пекло трудно не только двигаться, но даже шевелить мозгами, а может, все дело в ее усталости. Так или иначе, но Джессике оказалось гораздо легче плыть по течению, позволить другим управлять ее жизнью.

За спиной Джессики, чуть дальше по берегу ручья, кто-то спугнул птиц, и они поднялись в воздух с тревожными криками. Джессика насторожилась. Она почти привыкла считать это местечко своим потайным убежищем. Джессика отодвинулась поглубже в тень свисающих до земли ветвей ивы, надеясь, что, кто бы ни шел по тропинке, он пройдет мимо и не остановится поболтать с ней.

Подобное нежелание общаться с кем бы то ни было вообще-то было для Джессики не характерно. Вероятно, оно возникло как следствие неприятного разговора с начальством, когда ее предупредили, что излишнее увлечение проблемами учеников вредит ее карьере.

Решив не обращать внимания на приближающийся звук чьих-то шагов, Джессика закрыла глаза. Но она не смогла остаться безучастной, когда робкий, очень взволнованный детский голосок спросил:

– Простите, эта дорога ведет в Лудлоу?

Джессика открыла глаза. Перед ней стоял светловолосый голубоглазый мальчуган не старше шести лет, слишком худенький для своего возраста. Весь его облик выражал такую тревогу, что все чувства Джессики мгновенно откликнулись. Девушка пыталась сказать себе, что ее вовсе не касается, кто он такой и как он оказался совсем один на этой глухой тропинке, и что от нее требуется всего лишь ответить на его вопрос, а там пусть идет своей дорогой. Однако другая часть ее натуры – более женственная, добрая и отзывчивая, уже успевшая причинить ей в жизни немало проблем, не позволяла остаться в стороне.