Мальчик кивнул, потом сказал каким-то охрипшим голосом:

– Благодарю вас, не откажусь. Я здорово проголодался.

Однако у него прекрасные манеры, подумала Джессика. Речь мальчика отличалась почти старомодной официальностью, словно он проводил много времени в обществе пожилых людей. Пока мальчик жадно поглощал сандвич, Джессика исподтишка рассматривала его. Она уже знала, что не должна его отпускать, нужно было каким-то образом завоевать его доверие и вернуть его родителям. Ребенок его возраста не может странствовать в одиночку, слишком много самых разных опасностей – как со стороны природы, так и от человека – его подстерегает. Наверное, его родные, кем бы они ни были и где бы ни жили, уже сходят с ума от беспокойства, если заметили его исчезновение.

Джессика подозревала, что он отошел не так уж далеко от дома, и изнеможение, которое отчетливо читалось в его глазах, вызвано скорее не физической усталостью, а страхом и нервным напряжением. Мальчик поцарапал руку, по-видимому пробираясь сквозь заросли ежевики, а на футболке кое-где были видны грязные пятна.

Покончив с одним бутербродом, мальчик покосился на оставшиеся таким голодным взглядом, что Джессика с трудом удержалась от улыбки.

– Уже доел? Может, еще возьмешь? – небрежно предложила она.

Мальчик охотно согласился и тут же откусил изрядный кусок другого бутерброда.

– Знаешь, по-моему, ты идешь не той дорогой, – заметила Джессика. – Судя по этой карте… – она помедлила, изображая задумчивость и делая вид, что не замечает напряжения, которое прямо-таки ощутимо исходило от маленькой фигурки, – кажется, примерно чрез полмили отсюда тебе нужно свернуть на другую дорогу.

– Полмили… это много?

– Да, довольно много, а потом тебе нужно идти до Лудлоу еще миль шесть или семь. Ты идешь по какому-то важному делу?

Посмотрев на мальчика, Джессика заметила, что он избегает встречаться с ней взглядом – по-видимому не желая лгать и в то же время боясь сказать правду.