— Я думал, может быть, за хорошее вознаграждение ты мог бы избавиться от такой обузы.

Вацлав взглянул на женщину, и в глазах его отразилось желание. Женщина плюнула на землю.

— Какое вознаграждение? — спросил Вацлав.

— Я заплачу тебе в два раза больше, чем ты за нее отдал.

— Королевская щедрость. Рыжая девка обошлась мне в кругленькую сумму.

Она, видимо, стоила этих денег.

— Втрое против твоих, — прошептал Доминик.

— Ты покупаешь ее на беду, Домини. Она и тебя изведет.

— Ну что же, я рискну. Я предлагаю тебе вчетверо больше, чем ты за нее заплатил.

Лицо Вацлава, и так красное от гнева, побагровело.

— Так, значит, мешок с деньгами? Думаешь, раз у тебя полно золота, ты можешь купить все что захочешь, так, дидикай?

Вацлав употребил цыганское ругательство, примерно то же, что гаджио, полукровка. В детстве, Доминику часто приходилось слышать это слово, но с годами он завоевал достойное место среди своих сограждан, и называть его дидикаем перестали. Сейчас его будто ножом резанули.

— Ты хочешь эту женщину? Тогда я продам ее тебе за сумму в шесть раз большую, чем платил я.

Вацлав бросил вызов, напомнив Доминику о его происхождении. Ни один настоящий цыган не смог бы выложить таких денег. Доминик взглянул на женщину. Та, повернув голову, с тревогой наблюдала за торгом. То, что осталось от ее блузы, потемнело от крови, веревка жестоко врезалась в кисти. Права била мать — не стоило сюда приходить. А сейчас он уже не мог уйти.

— Идет, — сказал Доминик, — отвязывай ее.

Вацлав победно засмеялся, а Доминик горько усмехнулся про себя. Оба они понимали, что победа осталась за Вацлавом.

— Это кровь гаджио делает тебя слабым, — процедил сквозь зубы он.

Вацлав знал, что никто другой и не подумал бы его останавливать. Цыгане верят в данную им свыше безраздельную власть над женщиной. Доминик не был исключением, единственное, чего он не принимал, так это зачем использовать силу для доказательства своего господства.