- Не знаю. Кто-то пытался совершить покушение на жизнь доктора Балсама в Чикаго - наверное, нацисты...

- А, Чикаго, - прервал его собеседник и, зажав в руках воображаемый автомат, застрочил, - тра-та-та-та-та!

- Вот-вот, веселый город, - засмеялся Хэнк, - так вот, эти фашисты хотели отправить на тот свет моего шефа в Чикаго, но теперь сами жарятся в аду.

- Это хорошо.

Они болтали так около часа, пока Фрост ожидал возвращения Балсама из конференц-зала. Переговорили обо всем - о фильмах, о девочках, об оружии, даже о пицце. С хрустящей корочкой, сыром, кетчупом и колбасой - француз назвал пиццей по-чикагски. Капитан объяснил ему, что в Чикаго такую пиццу называют нью-йоркской. Его коллега оказался большим гурманом и знатоком гастрономии и к четырем часам утра, когда живот Хэнка свели судороги от разговоров о всякой вкуснятине, наконец-то встреча закончилась и двери распахнулись. Балсам вышел в холл в сопровождении какого-то человека, которого капитан вроде бы видел по телевизору в программе новостей.

В комнате охраны прозвучал сигнал, дающий знать о появлении подопечных телохранителей в вестибюле, что было очень удобно, и к Фросту присоединились два его товарища. До гостиницы доехали без приключений, что показалось даже скучным, и в пять часов он завалился спать, предварительно позвонив, чтобы его разбудили в семь. Конференция начиналась в восемь.

Проснувшись, Фрост совершил свой утренний туалет и не забыл почистить после этого браунинг. Судя по тому безделью, которому он предавался со времени прибытия во Францию, ему грозила только одна опасность - смерть от скуки. Вложив пистолет в кобуру, он набросил пиджак и спустился в ресторан, чтобы быстро перекусить. Расправившись с завтраком, состоящим из небольшого бифштекса с яичницей, булочек, кофе и апельсинового сока - цены изумили его Хэнк поднялся на шестой этаж, где находился номер Балсама. Кребски мерил ногами коридор, Лейн стоял рядом со свежим порезом от бритвы на лице, зевал и протирал глаза.