– У меня было две жены и трое детей. Я устал от смертей, – ответил на это Арчи. – У меня осталась только эта девочка, и я буду держать ее при себе. Скорее всего, я никогда не рискну жениться снова. Терять детей слишком тяжело, Кадди, слишком. – Он поднял поводья. – Давай-ка отвезем мою крошку домой.

– Погляди, твоя малышка смотрит так, будто хорошо знает Уилла Скотта, – заметил Катберт. – Похоже, она сильно расстроена…

Арчи перевел взгляд на дочь. Тамсин сидела, подавшись вперед. Ее брови были нахмурены, в глазах блестели слезы. Она подняла правую руку. Ее жест в точности повторял тот, что сделал Арчи несколько секунд назад.

Мальчик в долине посмотрел вверх, помахал Тамсин в ответ и отвернулся. Арчи почувствовал, как острая игла боли впилась в его сердце.

– Ох-хо-хо, – протяжно выдохнул Катберт, будто и он почувствовал ту же боль. – Думаешь, она понимает, кто этот парень? Что он был предназначен ей в мужья, а теперь потерян для нее, как и для всех нас?

– Откуда она может это знать? Я не стану рассказывать ей об этом. И ты тоже не говори. Нет никакой нужды расстраивать ее понапрасну, пересказывая эту печальную историю.

– Конечно, она никогда больше не встретится с этим пареньком. – Катберт снова испустил тяжелый вздох. – Этот день наполнил мое сердце горечью. Я сложу балладу о Уильяме Скотте и его маленькой цыганской невесте.

– Твои баллады – самое худшее из того, что я когда-либо слышал, – фыркнул Арчи.

– У-иль-ям Скотт, – проговорила вдруг по складам Тамсин.

– Ты вроде сказал, она не говорит по нашему, по-шотландски, – повернулся Катберт к Арчи.

Девочка посмотрела на Катберта.

– По-шотландски, – повторила она.

– А моя малышка молодец! Схватывает на лету, – Арчи погладил шелковистую головку дочери. – Джон Фо сказал, что она немного знает французский, которому он пытался учить ее.