Прибыла машина скорой помощи, и внезапно оказалось, что гастроном полон копами и медиками, пытающимися понять, можно ли спасти Раджива. Один из них тихо присвистнул, проверив пульс и кровяное давление Раджива.

– Да этот парень самый удачливый житель Нью-Йорка. Крови он, конечно, потерял много, но пули, похоже, не задели ни одного основного кровеносного сосуда.

К счастью, им и в голову не пришло, что Раджива пришлось лечить с помощью магии.

– Я сделал все, что мог, чтобы замедлить кровотечение, – объяснил я. – Мы с ним учимся на медицинском уже четыре года, а его отец – хирург. Пожалуйста, позаботьтесь о нем.

Врач кивнул, пока с помощником пытался стабилизировать состояние Раджива. Медики, казалось, думали о своем.

– Он справится. Вы проделали хорошую работу, док. – Наивысшая из похвал.

Раджива уложили на каталку, и он даже умудрился изогнуть губы в улыбке.

– Не позволяй моим старикам слишком волноваться, Чарли.

Я погладил его по руке.

– Попробую убедить их, что все будет о’кей.

Я подозревал, что его бабушка и дедушка сразу кинутся в больницу. А его родители, судья и хирург, прилетят из Далласа первым же доступным рейсом. Слава Богу, новости о Радживе пока были только хорошими.

Едва Акула пришел в сознание и его подняли с пола, женщина-полицейский обратилась к Мэгги и ко мне:

– Оставайтесь поблизости, пока мы займемся преступниками и жертвой. От вас потребуются заявления.

Я кивнул и переместился в дальний конец магазина, последовав за Мэгги. Вид у нее был, как у выжатого лимона, впрочем, как и у меня.

– Хочешь латте? – спросил я.

Она криво улыбнулась.

– Так ты еще и бариста

– Иногда случалось выручать Раджива, если он был очень занят. – Я приготовил два своих любимых мокко-латте, густых, на кремовом и шоколадном сиропе, однако ограничился одинарными. Я вполне резонно полагал, что для одной ночи нам обоим и так достаточно возбуждения.