Мэгги взяла свой латте, отпила глоток и опустилась на пол, прислонившись спиной к шкафу.

– Ваша работа по исцелению была впечатляюща, доктор Оуэнс.

– Чарли. – Поверх своего латте я постарался наложить столько взбитых сливок, сколько удалось, затем присоединился к ней на полу, также опершись о шкаф кофейной машины, нас разделяли каких-то несколько дюймов. Несмотря на всю шумиху и суматоху, царившую вокруг – теперь появились телевизионные камеры, снимавшие снаружи, – у нас все же оставалось небольшое незатронутое общим переполохом пространство, где можно было поговорить. Я достал несколько клюквенных сконов и предложил Мэгги.

Сконы – первоклассная еда, приносящая успокоение. Она попыталась быть благовоспитанной, но потерпела неудачу. После второго же укуса Мэгги сказала:

– Напомни мне никогда не выходить за едой в Нью-Йорке в два часа ночи.

– О’кей. – Я откусил сразу полскона, прожевал и проглотил. – То, что ты сделала, было просто поразительным. Как тебе удалось приручить тех двух парней? Что за чары ты использовала?

Она посмотрела на меня в немом удивлении. Длинные прекрасные ресницы оттеняли глаза цвета золотистого меда.

– Ты разве не понял?

– Так ты – чаровница! – воскликнул я, наконец-то все осознав. Редчайший вид волшебников. Чаровницы – почти всегда женщины, которые умели так сконцентрировать свое очарование на объекте, что мозг человека превращался в сплошное месиво. Природа их силы была изучена довольно давно, кажется, все основано на феромонах

Ее брови приподнялись.

– Мне казалось, ты сразу все понял, едва я вошла. Я только-только прибыла в Нью-Йорк, поэтому предполагала, что нарушение физического ритма организма ослабило мою защиту.