— Что там еще?

— Здесь леди, ваша светлость. Ей необходимо видеть вас.

— Леди? Кто она?

— Она не назвалась, но умоляет о встрече. Она приехала в столицу из провинции.

— Я не принимаю без предварительной договоренности, — вспылил князь.

— Да, ваша светлость. Я объяснил ей порядок. Но юная леди очень настаивает и уверена, что вы согласитесь принять ее.

— Скажите ей, что она должна подать прошение в общем порядке. Сейчас я занят.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Слуга удалился, а князь продолжал вышагивать по комнате.

— Я не могу позволить суверенной Польше оказаться под пятой России, — сказал Меттерних, как, бы размышляя вслух. — Влияние царя в Европе будет таким, каким не обладал и Наполеон. Но Александр одержим этой идеей, да и Фридрих Вильгельм склонен согласиться с ним хотя бы только для того, чтобы досадить мне и англичанам. Я полагаю, мне остается лишь… — Он остановился на полуслове, так как в комнате снова появился слуга.

— Леди просит передать вам вот это.

Слуга протянул золотой поднос, на котором лежал кулон из бирюзы, украшенный бриллиантами.

«Прелестная безделица, но, в сущности, недорогая», — некоторое время князь пристально смотрел на кулон.

Память воскресила прекрасное тело, белеющее в лунном свете, мягкие, теплые губы, трепетную грудь под его рукой. Казалось, он вновь слышал, как стучала кровь в висках, как громко бились рядом два любящих сердца.

Клеменс медленно протянул руку и взял кулон с подноса.

— Проводите леди ко мне.

Княгиня поднялась со стула.

— Пойду, отдохну перед балом.

Она улыбнулась, и никто, не говоря уж о муже, не мог бы предположить, какой внезапный страх охватил ее душу. Князь прошел вперед, чтобы отворить дверь жене, и, когда она вышла из комнаты, медленно побрел к камину. На его раскрытой ладони ярко синела бирюза, переливались окружавшие ее бриллианты.