Никто, кроме его жены и секретарей, не знал, с каким напряжением он работает; он по-прежнему прекрасно держался, был остроумен и очаровывал своими манерами многочисленных именитых гостей, съехавшихся в Вену.

Несомненна, этой осенью князь Меттерних затмил всех, несмотря на их могущество и великолепие. Российский император Александр приехал с огромной свитой. Он жаждал рукоплесканий толпы, уверенный в том, что каждый должен признать его как единственного победителя Наполеона.

В Вену прибыли король Пруссии Фридрих Вильгельм III, короли Дании, Баварии и Вюртемберга, виконт Каслри как личный представитель принца-регента Англии. Ради них съехались сюда самые красивые женщины, собрался высший свет Европы. Но среди всех императоров, королей, князей, государственных деятелей, политиков, придворных, знатных дам и куртизанок, собравшихся в Вене, все-таки особое место принадлежало князю Клеменсу Меттерниху. Забывались балы и маскарады, парады и приемы, и только пронзительные голубые глаза, брови вразлет, орлиный нос, аристократическая бледность и слегка насмешливый рот князя Меттерниха надолго оставались в памяти.

Его выдающийся политический гений породил многочисленных врагов, только и ждущих его поражения в новом 1815 году.

— Чудо, — повторил он снова, — отыщите мне чудо, Элеонора.

В его низком голосе был призыв, против которого она никогда не могла устоять.

— Если бы я могла помочь вам, — вздохнула жена. Подойдя ближе, князь положил руку на ее плечо.

— Вы всегда помогаете мне.

От этих простых слов, сказанных с такой нежностью, на глаза княгини навернулись слезы. Она поспешила отвернуться, чтобы не показать охвативших ее чувств.

— Благодарю вас, — прошептала она.

Он отошел, сосредоточенно сдвинув брови, весь в мучительных раздумьях над своими политическими проблемами. Внимание его отвлек слуга. Стоя в дверях, он ожидал разрешения заговорить.