— Итак, вы должны ехать в Баварию. — Он тянул время, стараясь собраться с мыслями.

— Так велела мама. Я стараюсь не думать о том, как будет плохо там без нее. Но мне некуда больше деваться. Ах, мне ненавистна даже мысль об этом. — В чистом юном голосе звучала страсть.

— Вам не нравятся ваши родственники?

— Я бы не сказала, они достаточно добры ко мне. Но я должна оставить здесь все, что мне близко и дорого, и потом… Австрия — моя родина…

— Вы любите Австрию?

— Конечно.

И как бывало раньше в момент озарения, ему показалось, что неожиданная вспышка осветила нужный ему квадрат и позицию пешек, которые он двигал на сложной шахматной доске жизни. Чудо, о котором он молил, было рядом.

— Вы говорите, что любите свою родину. В таком случае сможете ли вы сделать что-нибудь для нее?

— Конечно, все, что угодно.

— Вы уверены?

— Неужели я должна это объяснять? Поручите мне дело, и я выполню его, каким бы трудным оно ни оказалось. Я обещаю вам.

— Я верю, — князь помедлил, — а сейчас, прежде чем мы продолжим нашу беседу, хотел бы попросить у вас прощения за то, что забыл правила хорошего тона. Вы, конечно, утомлены и голодны после такого долгого путешествия.

— Нет, нет, не беспокойтесь, — живо ответила Ванда. — Я остановилась на постоялом дворе на окраине Вены. Мне хотелось привести себя в порядок перед визитом к вам.

Милая кокетливость девушки позабавила князя, и в то же время он одобрил ее разумное поведение. Она хотела произвести на него хорошее впечатление. Многое зависело от их первой встречи, поэтому она не позволила себе сразу предстать перед ним, не стряхнув дорожную пыль. Ванда переоделась и даже пообедала. Меттерних, как никто другой, ценил предусмотрительность. Что ж, она унаследовала не только синеву его глаз…

— Могу я хотя бы предложить вам сесть? — спросил князь с улыбкой, которая могла покорить любую женщину.