Но она быстро осознала, что пациенты этой клиники болеют такими же болезнями, что и обычные люди в любой другой больнице и что их богатство ни в коем случае не гарантирует здоровье и молодость. Она работала здесь чуть больше пяти недель и уже начинала понимать, что эта работа была такой же трудной и приносила такое же моральное удовлетворение, как и ее предыдущая работа в операционной.

Наконец она разобралась с проблемами миссис Ван Досбург. Удобно уложив ее в постель, Меган накрыла бумажным полотенцем судно и понесла его в промывочную. Но стоило ей открыть дверь комнаты и шагнуть в коридор, как в нее кто-то врезался.

Ее взгляд скользнул по широким плечам, обтянутым дорогой черной кожей, и столкнулся с парой невероятно синих глаз, цветом напоминающих лазурит и особенно удивительных в контрасте с иссиня-черными волосами. Странно, подумала она машинально, его глаза должны быть карими, как у отца, хотя из полузабытых лекций по генетике она знала, что это совершенно не обязательно…

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

– Вы что, не видите, куда идете? – наконец нетерпеливо спросил он.

Ее серые глаза сверкнули – столкновение произошло исключительно по его вине. Но спорить было бы бессмысленно, поэтому Меган заставила себя проглотить едкое замечание.

– Прошу прощения, – скромно пробормотала она и, опустив глаза, зашагала в направлении промывочной.

Сегодня он провел в комнате своего отца еще меньше времени, чем обычно, наверняка опять поругались. Сын и отец были очень похожи – оба отличались гордостью, вспыльчивостью и редким упрямством. Жаль, что сын даже не пытается наладить отношения со старым отцом! Ведь он единственный сын и, хотя Дакис никогда бы не признался в этом, горячо любимый. Старик постоянно о нем рассказывает.