— Джемма, приехала моя жена. Быстро иди в дом и не показывайся мне на глаза по крайней мере три часа! — приказал Витторио, машинально приглаживая растрепавшиеся волосы.

Джемма недовольно скривилась и нехотя вошла в дом. А Витторио остался стоять перед входом, лихорадочно соображая, в порядке ли его рубашка, хорошо ли сидят на нем светлые вельветовые брюки и какую туалетную воду он сегодня использовал.

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем отворились ажурные ворота и на дорожке показалась Дебора. Все такая же стройная, длинноногая и ослепительно красивая! Модные темно-синие джинсы облегали ее ноги, а ярко-желтая блузка с узким треугольным вырезом открывала прекрасную белоснежную шею, на которой едва заметно поблескивала тонкая золотая цепочка. Волосы ее были коротко подстрижены и замысловато уложены, и Витторио не мог не признать, что с такой прической она стала выглядеть еще соблазнительнее. Глаза были скрыты за дорогими темными очками. Шла она уверенно и казалась абсолютно спокойной, хотя на душе ее скребли кошки. За ней размашисто шагал невысокий мужчина, одетый, пожалуй, чуть простовато для того, чтобы вписаться в интерьер дома Бертола.

— Ничего себе домик! — присвистнул ее спутник, оценивающе разглядывая особняк и не замечая его хозяина, который не сводил глаз с приближающихся фигур, — Наверное, обошелся ему в целое состояние!

В голосе Боба Деборе не без основания послышалась зависть. Что ж, этот парень неплохой адвокат, иначе она бы не привезла его с собой. Но до Витторио ему ой как далеко!

— Конечно. Но для него это капля в море. Работать двадцать пять часов в сутки — тут, пожалуй, и слон сколотил бы себе порядочное состояние, — презрительно бросила Дебора, и тут же голос ее дрогнул: — По крайней мере, я знаю, что ему это все не с неба свалилось. Он заслужил каждый кирпичик этого дома.