— Эгмемон наказал мне вручить вам прощальные подарки от его имени. Милорд, это для вас. — Эннкетин вручил лорду Дитмару чехольчик для ноутбука. — Поскольку вы всё время носите ваш ноутбук без чехла, я осмелился купить его для вас.

— Спасибо, Эннкетин, — проговорил лорд Дитмар.

— Это от Эгмемона, — сказал Эннкетин. — Господин Джим, вот этот плед согреет вас холодным зимним вечером.

Джим с дрожащими губами принял свёрток. Эннкетин вручил ему также фонарик и набор детской бижутерии.

— Поскольку господин Илидор сейчас отсутствует, я вручаю предназначенный ему подарок вам, а вы уж передадите ему. А это для малыша Лейлора. Он любит побрякушки, и я подумал, что ему это понравится.

Потом Эннкетин вручил близнецам жилетки, а Серино — халат. Джим снова прослезился, а лорд Дитмар со вздохом проговорил:

— Добрый старый Эгмемон… Я так давно его знал, что мне уже начало казаться, будто он вечный. Увы, ничего вечного нет.

Вечер прошёл в воспоминаниях об Эгмемоне. Хозяева позволили Эннкетину выпить чашку чая и посидеть вместе с ними, но он из почтительности сидеть не решился и пил свой чай стоя. Он слушал, как господа говорили об Эгмемоне добрые слова, и в душе с ними соглашался. Эгмемон и правда был славным малым, преданно любившим этот дом и эту семью, а как дворецкому ему цены не было. Сказать по правде, стать дворецким было мечтой Эннкетина на протяжении всех лет его ученичества, и он много раз представлял себе, как это будет, грезил, воображая себя облачённым в элегантный чёрный костюм, подающим чай лорду Дитмару в кабинет (раньше эту обязанность исполнял исключительно Эгмемон). Сейчас, когда его мечта сбылась, Эннкетину было грустно и немного тревожно. Почему тревожно? Во-первых, потому что на него ложился весь груз домашних дел, которые они с Эгмемоном раньше делили вдвоём, причём Эгмемон брал на себя б; льшую часть; это была большая ответственность и большая нагрузка, и Эннкетин очень хорошо представлял себе всю серьёзность этого.