– В саду разожжен большой костер, – проговорил Лизандер, видя, что кожа ее рук сделалась гусиной.

Снаружи бассейн, лениво плещущийся морской водой, отражал свет нескольких тусклых звезд. В саду дождь пригнул кусты гибискусов и олеандров, но их цветы, розовые, красные, аметистовые и желтые, сверкали драгоценным блеском в свете прожекторов. Огромные промокшие лиловые и фуксиновые шкуры бугенвилей налипли на дом и садовую ограду.

К непреодолимому запаху цветущих лимонных и апельсиновых деревьев примешивался соблазнительный дух жареной свинины, чеснока и розмарина, поскольку для пикника на открытом воздухе над пылающими углями подрумянивалось полдюжины поросят. За исключением мальчишки-мексиканца, с непроницаемым лицом погружающего вертела в их отливающие золотом бока, в саду никого не было.

Почувствовав ласку теплой ночи, Лизандер радостно и искренне вздохнул.

– Такое блаженство – выйти на свежий воздух и согреться. Я боюсь, что вы озябли.

И он заботливо подвел ее к огню.

– Бедные маленькие зверюшки, – Марта печально посмотрела на поросят, затем подошла к нему ближе.

– У вас загар не как у человека, только что прибывшего из Англии.

– Это подделка, – признался Лизандер, приподнимая каштановые волосы, нависшие на лоб. – Видите полоску у линии волос, а теперь посмотрите на мои оранжевые брови. Я позаимствовал эту гадость у моей подружки Долли. Она манекенщица и всегда раскрашивает себя в самые необычные цвета. Я хотел кое-кого припугнуть, заставив подумать, что получил загар, всю зиму играя в Аргентине. Но когда я прошлой ночью наносил это, был мертвецки пьян.

«Она так мила, когда улыбается, – подумал он. – К черту предостережения Сэба и Домми».

– А у вас день рождения сегодня? – спросила она.

– Нет, – Лизандер взглянул вниз на значок, – но он обеспечивает мне выпивку на халяву.