Речь шла о заведении на Пикадилли-серкус. Там на первом этаже располагался так называемый «Меццонин», где посетителям предлагали по умеренным ценам восточную еду, а на втором, куда вела широкая лестница, размещался собственно сам шикарный, сверкающий и блестящий ресторан, который посещали настоящие звезды, а также те, кто желал ими стать.
Времена, когда музыканты Терезы и она сама были завсегдатаями «Меццонина», прошли, в последние годы они посещали исключительно «Меццо».
— Предупредили, — сказала Тереза. — И я собиралась составить им компанию… только, думаю, с такими глазами мне не стоит показываться на публике.
Брюс с сомнением посмотрел на нее.
— Боюсь, ты права. Твои глаза выглядят так, будто ты рыдала весь день напролет.
Тереза повернулась к зеркалу и еще раз придирчиво оглядела себя.
— Нет, с такими распухшими веками я не поеду ни в какой ресторан, — наконец решительно произнесла она.
— Можно надеть темные очки, — задумчиво заметил Брюс.
Однако Тереза покачала головой.
— Нет уж, спасибо. Как-то раз я сделала подобную глупость — надела ночью темные очки, потому что хотела выглядеть стильно, — и то и дело спотыкалась на ровном месте, потому что ни черта не видела.
— Ну и ладно, — сказал Брюс. — Тогда я отвезу тебя домой.
— Не возражаю. — Тереза на минутку задумалась. — Кстати, идея. Почему бы нам не поужинать вдвоем у меня дома?
Брюс на миг замер. Последняя фраза прозвучала так заманчиво…
Если бы только Тереза вкладывала в нее такой же смысл, как и я, с грустью подумал он. К сожалению, ее предложение совершенно невинно.
— Разве у тебя найдется какая-нибудь еда? — усмехнулся Брюс, скрывая свои истинные чувства за напускной веселостью.
Ему и прежде приходилось бывать в квартире Терезы, которую та арендовала в Сохо на Броудвик-стрит, поэтому он знал, что холодильник там, как правило, пустует. Тереза вообще принадлежала к числу тех современных женщин, которые — в отличие, скажем, от своих домовитых бабушек — стремятся максимально упростить быт. Брюс быстро понял, что ей жаль тратить время на хозяйственные заботы.