Тереза открыла было рот, чтобы ответить, но ей помешала Синтия.

— Садись-ка сюда, — сказала она, придвигая поближе стул. — Давай я займусь тобой.

— Ты нашла флакон? — спросила Тереза, послушно выполняя ее просьбу.

— Да вот он, стоит перед зеркалом. Я впопыхах не заметила его и стала искать в сумке. Ты уж прости меня.

Тереза усмехнулась.

— Ты-то чем виновата?

— Может, и ничем, — кивнула Синтия, выливая на ватку из розовой пластиковой бутылочки каплю белой жидкости и принимаясь с ее помощью снимать с лица Терезы тушь. — Может, во всем виноваты они. Глаза закрой…

— Они — это?..

— Ну да, мужики. Кто же еще! — уверенно произнесла Синтия, продолжая действовать ваткой. Потом, спохватившись, покосилась на Брюса. — К тебе это не относится. Знаешь ведь, что о присутствующих не говорят.

Брюс с улыбкой кивнул.

— Знаю. Но мне так никто и сказал, что случилось.

— Ничего особенного, — сказала Тереза. — Просто еще на сцене у меня потекла тушь. Потом, пока я шла в гримерную, она попала в глаза и…

— А я не смогла найти вот этот флакон, — слегка взмахнула Синтия розовой бутылочкой.

— Остальное ты видел, — усмехнулась Тереза.

— Ну а мужики здесь при чем? — осторожно спросил Брюс.

— При том, — мрачно произнесла Синтия. — Ведь тушь у Терезы неспроста потекла.

— Верно, если бы я не прослезилась во время последней песни, ничего бы не было.

— Вот как?

— А ты не заметил? — спросила Синтия. — Конечно, Тереза расплакалась. Когда такая песня, разве удержишься? Ведь про любовь, да еще несчастную. Я сама едва сдержала слезы. Потому и выходит, что виноваты мужики.

Брюс взглянул на Терезу. Она с усмешкой пожала плечами.

— М-да, девчонки, с вашей логикой не поспоришь, — протянул Брюс. Затем вновь взглянул на Терезу. — Про песню мы еще поговорим. А вообще-то я зашел спросить. Ребята предупредили тебя, что после концерта собрались поужинать в «Меццо»?