Подумав об этом, Брюс едва сдержал улыбку, но потом в его голове возникла мысль, что Тереза в некотором смысле вытащила счастливый билет, приобретя столь преданную сотрудницу.

И к тому же ответственную, добавил он про себя, продолжая наблюдать за Синтией, которая с каждым мгновением проявляла признаки все более усиливающегося беспокойства.

— А что за спешка? — спросил Брюс, обращаясь к Терезе, которая по-прежнему сидела зажмурившись.

Его голос словно явился для нее своего рода катализатором. С криком «больше не могу терпеть!» она вскочила со стула, который с жутким скрежетом отъехал в сторону, скребя металлическими ножками пол, и бросилась к находящемуся в дальнем конце гримерной умывальнику. Там на ощупь отыскала кран, повернула и принялась поспешно умываться.

Прекратив копаться в сумке и прикусив губу, Синтия несколько секунд смотрела на Терезу, потом спохватилась и быстро направилась к ней с полотенцем.

Тереза добрую минуту терла лицо и особенно глаза. Затем не глядя протянула руку, в которую Синтия вложила полотенце. Лишь промокнув влагу, Тереза повернулась к Брюсу.

— О Боже! — воскликнул он.

В глазах Терезы промелькнуло удивление.

— Что такое?

— Посмотри на себя! — сказал Брюс, безуспешно сдерживая улыбку.

Вскинув бровь, Тереза подошла к зеркалу.

— Ты так говоришь, будто… О Господи! Ну и физиономия… — Она расхохоталась. — Хорошо, что здесь нет папарацци!

Ее вид в самом деле был, мягко говоря, не для съемок: глаза покраснели из-за того, что мелкие сосуды налились кровью, к тому же их окружали черные разводы не смывшейся туши для ресниц.

— Действительно, — откликнулся Брюс. — Что это с тобой случилось?