Тонкие кружева украшали грудь сорочки и манжеты. Камзол из шелковой ткани небесно-голубого цвета, так же как светло-серый атласный жилет и бриджи, был украшен серебряным шитьем. Ноги Валькура обтягивали чулки без единой морщинки. Лицо покрывал тонкий слой пудры из маисового крахмала. На щеке, скрывая след от оспы, перенесенной в детстве, чернела наклеенная бархатная мушка в форме кабриолета с впряженной в него миниатюрной лошадью. Единственной неподходящей деталью туалета была шпага в чеканных серебряных ножнах, выглядывающая из-под камзола.

Фелисити снова приблизилась к перилам балкона.

— Твои слова вызывают у меня сомнения.

— Ты мне не веришь? Или, так же как отец, думаешь, что разумнее и безопаснее продемонстрировать преданность?

— Нет, дело не в этом, — ответила она, посмотрев на брата через плечо. — Если мы провозгласим независимость, это будет вызовом могуществу Испании, угрозой ее силе и престижу. Возможно, испанцы не будут нам мешать, потому что они боятся потерять другие колонии в Новом Свете.

— И Франция, и Испания раздают колонии налево и направо. Вспомни, как Людовик XV отдал Канаду англичанам, а наш будущий хозяин подарил им Флориду. Что для них значит потеря еще нескольких арпанов земли?

— Одно дело лишиться чего-либо по собственному легкомыслию или на войне, а совсем другое — позволить кому-то вырвать это из рук.

— Дорогая, ты что, специалист по людским душам и по колониальной политике Испании и Франции?

Искоса взглянув на него, Фелисити сухо ответила:

— Ты отлично знаешь, что это не так!

— Фу! Ты сняла камень с моей души. Я бы очень пожалел, если бы мне пришлось защищать твою честь в разгар таких увлекательных событий. — Валькур слегка встряхнул руками, расправляя манжеты.

Несмотря на шутливый тон, это не было пустой угрозой. Валькур не раз охлаждал пыл заинтересовавшихся ею мужчин, рассеивал иллюзии тех, кто домогался руки девушки. Он мастерски владел шпагой и отличался вспыльчивым характером. Иногда Валькур наносил противникам страшные раны и при этом весело улыбался.