Боже! Она говорит о его матери! И хотя близость молодой красивой женщины волновала его, но неожиданная информация смешала все карты.

- Вопрос с именами, кажется, прояснился, - сказала Ханна, выдавив улыбку.

Лицо ее пылало под его внимательным взглядом, который выражал не только страсть, но и что-то другое, непонятное ей.

Продолжая одной рукой держать ее за волосы, он вдруг взял другой рукой ее за подбородок и, наклонившись, поцеловал в губы.

Не сознавая, что делает, Ханна обвила руками его шею. Продолжая обнимать ее и гладить по спине, Мэтью вдруг коснулся ее груди.

Словно в тумане, издалека слышала Ханна музыку и голоса собравшихся гостей. Мэтью, его руки и губы оттеснили все прочее, распахнули ворота неутоленной страсти, охватившей все ее существо.

- Ханна! - прошептал он, припадая к ней, и ему показалось, что никогда прежде не испытывал он такого желания обладать женщиной, как теперь.

- Вот это да! - прорычал грубоватый голос подвыпившего гостя, заставив Ханну и Мэтью оторваться друг от друга; на них был направлен свет карманного фонарика развеселого Сина Фииджералда. - А ну-ка, жених и невеста, идите сюда! Вам не грех поучиться кое-чему у этой пары: может сгодиться для медового месяца.

Молодежь откровенно хохотала, а Мэтью продолжал обнимать Ханну за талию. Сама Ханна, раскрасневшись, с опухшими от поцелуев губами, выглядела еще более соблазнительно, чем всегда.

Но тут Мэтью, шагнув к Сину, выбил фонарик из его рук.

- Если ты не заткнешься, я засуну этот фонарик тебе в глотку!

Смех, свист и улюлюканье разом стихли. Отступая, Син пробурчал:

- Что это вы так расходились? Я ведь только пошутил.

- А я не шучу, - пригрозил Мэтью, сверкая глазами. - Сгинь сию же минуту!

Неловкое молчание воцарилось в гостиной: все ждали, чем кончится ссора. Взглянув на Мэтью, Ханна поняла, что он готов вступить в драку. Этого еще только не хватало!