Без сабли, которая осталась лежать на поле битвы, Рори чувствовал себя неуютно. Выхватывая из-за пояса пистолет, он полностью отдавал себе отчет, что у него есть всего один выстрел. Один выстрел и кинжал. И еще клокотавшая в нем ярость.

— Враг за холмом, а не здесь, — отрывисто бросил он.

— Герцог сказал, мы должны убивать всех мятежников, будь то мужчины или женщины.

— А я говорю по-другому, — дерзко произнес Рори, наблюдая, как одна из женщин склонилась над той, что упала, а другая обхватила испуганных ребятишек и тихо укачивала их, пытаясь успокоить.

— А ты не мятежник ли, спасающий свою шкуру? — поинтересовался англичанин.

— Нет! — рявкнул Рори. — Но я предлагаю вам вернуться на поле битвы.

— Вот только закончим здесь кое-что, — отозвался один из мужчин и внезапно схватил самую молодую из женщин.

Рори прекрасно осознавал возможные последствия своих действий. Тех, кто нарушал приказы Камберленда, ждала виселица. Но ему было все равно. В его ушах все еще звучали крики раненых и женщин. Он презрительно взглянул на солдат. Эти люди не были на поле битвы. Эти трусы крадучись шныряли по окрестностям, насилуя и грабя тех, кто слабее. И он боялся, что в следующие несколько недель еще много таких грабителей пройдутся в поисках наживы по холмам всей Шотландии.

— Убери руки от нее! — Рори сам удивился тому, с какой злостью и ненавистью произнес эти слова. Он сжал бока лошади коленями и отпустил поводья, потянувшись левой рукой к кинжалу, торчавшему за поясом. Он едва заметил, что его споран отвязался и раскрылся, рассыпая вокруг все свое содержимое.

Один из солдат подался назад, прицеливаясь из пистолета, в то время как другой выхватил саблю, готовясь к бою. Третий продолжал удерживать девушку. Немного поодаль маленькие мальчик и девочка, испугавшись, крепко вцепились в юбку матери.