– Что же, я рада, что в Черном Льве еще сохранилась любовь к родным. Говоришь, что мать спокойно беседует с ним и что он красив?

– Больше чем красив – прекрасен. Но если вы и дальше будете медлить, он состарится, прежде чем увидит вас.

Лайонин стала неспешно спускаться по каменным ступеням, касаясь выщербленных временем стен. Лестница закручивалась спиралью, заканчиваясь в большом светлом зале. Обнаружив, что руки ее дрожат, девушка попыталась успокоиться. В голове теснились истории, слышанные об этом человеке. Мнения о нем были крайне противоречивы.

Наконец она добралась до нижней ступени, приостановилась, расправила юбки, пригладила волосы и глубоко вдохнула, чтобы унять стук сердца. С этого места на темной лестнице она видела все происходящее в большом зале. В гигантском очаге горели целые бревна. На некотором расстоянии от рвущегося ввысь огня стояли два стула. На одном сидела ее миниатюрная мать. Лайонин не видела того, кто был рядом. Только руку в кольчуге, поблескивавшей матовым серебром в свете пламени.

Усилием воли заставив себя успокоиться, она посмотрела в противоположный конец зала, где в таком же очаге потрескивали поленья. На низких скамьях и устланном тростником полу сидели семеро мужчин, все в кольчугах и плащах с гербом Черного Льва, и тихо переговаривались. До девушки донесся веселый смех. Они совсем не походили на слуг дьявола. Скорее, на очень усталых людей.

Лайонин вдруг захотелось подойти к ним, приказать, чтобы служанки принесли еду и питье этим проскакавшим столько долгих миль людям. Но если «черные стражи» не показались ей опасными, может, и Черный Лев такой же?

Она ступила в круг света.

– Это Лайонин, моя дочь.

Лайонин упорно продолжала смотреть в пол, хотя ее так и подмывало взглянуть на Черного Льва. Но следует помнить о хороших манерах! А вот мать обращалась с Черным Львом так, словно знала его много лет.

Девушка вдруг поняла, что «черные стражи» поднялись на ноги и Черный Лев тоже стоит перед ней. Она еще больше занервничала.