- Ну, раз вы так настаиваете - к делу, сэр!

***

Мистер Уорбертон переночевал в "Шашках" и уехал в Уинчем на следующий день двухчасовой почтовой каретой. Весь вечер он играл с его светлостью в пикет и экарте, а потом отправился спать, так и не сумев еще раз поговорить о цели своего визита. Когда он пытался направить разговор к нужной теме, попытки его мягко, но решительно пресекались - и невозможно было настаивать. Милорд, веселый и обаятельный собеседник, говорить о "деле" не желал. Он услаждал адвоката пикантными историями и анекдотами о загранице, но ни разу не позволил мистеру Уорбертону заговорить о доме и о брате.

Адвокат отправился на отдых, несколько успокоенный прекрасным расположением духа молодого графа, но в тоже время подавленный своей неудачей.

На следующее утро он встал в двенадцать, но все равно раньше милорда, поднявшегося только к ленчу, который тоже был подан в дубовую гостиную.

Граф вошел в комнату как всегда неспешно, но решительно - и отвесил Уорбертону великолепный поклон.

Потом он увлек его полюбоваться на свою кобылу Дженни, которой немало гордился. Когда они вернулись в гостиную, стол уже был накрыт, и мистер Уорбертон понял, что времени отстаивать свое мнение у него почти не осталось.

Слуга милорда оставался в гостиной, прислуживая им, пока господин не приказал ему пойти позаботиться о чемодане адвоката. Когда за ним закрылась дверь, Карстерз откинулся на спинку стула и с довольно невеселой улыбкой повернулся к своему гостю:

- Я знаю, мистер Уорбертон, вы хотите убеждать меня. Я буду слушать, если надо. Но я предпочел бы не возвращаться к этому разговору, честное слово.

Услышав в этом голосе непреклонность, Уорбертон благоразумно отказался от последней попытки.

- Я понимаю, что это болезненный вопрос, милорд, и больше ничего не скажу. Только... не забывайте - и подумайте, я вас умоляю!

Его озабоченность тронула графа.