– Говорят, вы с принцем, сэр.

Карстерз с неподдельным изумлением поставил рюмку.

– Я?

– Да, в самом деле. Я не знаю, откуда эти слухи, но они дошли до Уинчема. Милорд ничего не говорил, и, по-моему, мистер Ричард не поверил.

– Надо надеяться! С чего это они решили, что я превратился в бунтовщика?

Мистер Уорбертон нахмурился:

– В бунтовщика, сэр?

– В бунтовщика, мистер Уорбертон. Я служил Его Королевскому Величеству.

– Карстерзы всегда были тори, мастер Джек, и были верны своему законному монарху.

– Дорогой мой Уорбертон, я ничего не должен принцам – Стюартам. Я родился во время правления Георга Первого, и, право, я достойный виг.

Уорбертон неодобрительно покачал головой.

– В роду Уинчемов не было ни одного вига.

– И вы надеетесь, что никогда не будет, а? А что Дик? Он верен Претенденту?

– По-моему, мистер Ричард не интересуется политикой, сэр.

Карстерз поднял брови – и наступило молчание.

Через пару минут мистер Уорбертон откашлялся.

– Я… я думаю, сэр… не предполагаете ли вы… э-э… бросить вашу… э-э… профессию?

Милорд не сдержал отрывистого смешка.

– Право, мистер Уорбертон, я только-только начал.

– Только?.. Но год назад – мистер Ричард…

– Я его остановил? Да, но, сказать по правде, сэр, я с тех пор мало преуспел!

– Так значит, сэр, вы… не приобрели… э-э… дурной славы!

– Господи, нет, конечно! Дурной славы – ну, скажете тоже! Признайтесь, Уорбертон: вы вообразили меня каким-то героем? Может, «Джентльменом Гарри»?

Уорбертон покраснел.

– Ну, сэр… Я… э-э… не знаю.

– Я вижу, мне придется вас разочаровать. Думаю, что в полиции обо мне не слыхали. И, сказать по правде, это занятие меня мало привлекает.