Королева-мать внимательно оглядела дочь, беременность которой уже стала явной.

— Позаботьтесь о себе, дорогое мое дитя, — сказала Альенора. — Ужасно, что Ричард теперь не поможет Раймонду. Вашему мужу придется в одиночку сражаться с врагами, ибо от Джона вы помощи не дождетесь. — Она нахмурилась. — Теперь королем станет Джон. Мой внук Артур слишком юн, да и вообще это невозможно. Он — бретонец, англичане никогда не признают его своим монархом.

— Матушка, — обратилась к ней Джоанна. — Не кажется ли вам, что найдутся люди, которые попытаются посадить на престол Артура?

— Недовольные всегда находятся, — ответила королева-мать. — Хотя в Англии Джон может чувствовать себя в полной безопасности. Это здесь ему придется поостеречься. Филипп готов ухватиться за любой предлог, чтобы начать войну. Так всегда и будет, ведь французские короли — давние враги герцогов Нормандских. О Господи, — продолжала она. — Мне страшно за Джона. Мне страшно за Нормандию, за Англию… Смерть Ричарда — трагический удар не только для нас, но и для всего королевства, дочери мои.

Потом с присущей ей энергичностью Альенора изложила им план дальнейших действий. Джоанна вернется к мужу, так и не получив ожидаемой помощи. Беренгария некоторое время побудет с Джоанной, потом, возможно, переедет к сестре, пока окончательно не решится се будущее. Без сомнения, брат Беренгарии Санчо Сильный пригласит ее к своему двору. И еще Альенора лелеяла мысль (правда, она ни словом об этом не обмолвилась), что, может быть, Беренгарии найдут нового мужа. В её возрасте она еще вполне может иметь детей. Даст Бог, новое замужество окажется более удачным, чем брак с покойным королем Англии.

Но сейчас оставалось лишь лить горькие слезы.

Ричарда, согласно его последней воле, отвезли в Фонтевро.