Мэгги взялась за дверную ручку и толкнула дверь.

Сильный запах благовоний ударил ей в нос. Здесь он был сильнее, чем в гостиной, более резкий, мускусный, слишком приторный. Мэгги поморщилась.

В спальне царил полумрак. Девушка шагнула в темноту, и дверь, скрипнув, захлопнулась за ней.

Сильвия стояла у столика. Она была в том же самом облегающем горном костюме, в котором ее привезли в дом родителей Мэгги. Ее красивые светлые волосы высохли и ореолом распушились вокруг головы.

Она колдовала над медной горелкой, подбрасывая в нее щепотки пудры и сухой травы. Курился фимиам, распространяя вокруг тошнотворно сладкий запах.

Мэгги планировала — насколько она вообще что-то планировала — сразу наброситься на Сильвию, вцепиться ей в лицо. Испугать ее и заставить во всем признаться. Она уже открыла рот, чтобы сказать: «Мне надо с тобой поговорить». Но едва она успела произнести первое слово, как прозвучал голос Сильвии:

— И не стыдно? Тебе бы следовало остаться дома с родителями. — Она совсем не выглядела расстроенной и, уж конечно, ни в чем не раскаивалась.

Мэгги замерла.

«Что бы это значило? Она мне угрожает? Ну и пусть! Так даже лучше. Я тоже могу пригрозить».

Однако такой поворот событий сбил ее с толку. Мэгги постаралась собраться с мыслями.

— Я не знаю, о чем ты сейчас говоришь! — выкрикнула она. — Зато точно знаю, что тот слезливый, лживый спектакль, который ты разыграла у нас дома, был отвратительным!

— Напротив, он имел успех. Главное, что полицейским понравилось. — И Сильвия спокойно добавила еще щепотку в медную горелку.

Мэгги была ошарашена. Все пошло совсем не так, как она ожидала. Сильвия никак не отреагировала ни на ее появление, ни на ее разоблачения и вполне контролировала ситуацию.

Впрочем, уже не совсем. Она же призналась, что это был спектакль. И эти едва сдерживаемые рыдания по Майлзу… Ярость обожгла сердце Мэгги, как укус змеи.