— Можно, — просто ответила Мэгги.

Ее запястье совсем онемело. Если так будет продолжаться, она просто выронит флягу, и та полетит не туда, куда нужно.

— Нет, нельзя, — злобно прошипел он. — Иначе я бы знал.

Он оскалился.

Мэгги следовало быть готовой к этому. Ведь Джина предупреждала ее. Она же рассказывала ей о вампирах, ведьмах, оборотнях… Сильвия была ведьмой, Берн оказался оборотнем. А этот парень — вампир.

Но странное дело: превратившись в вампира, он не стал уродливее, в отличие от Берна. Его лицо, теперь еще более бледное и тонкое, казалось, как тогда в ее сне, высеченным изо льда. Золотые глаза горели ярче в обрамлении черных ресниц, которые стали еще темнее. Зрачки расширились, и в них зияла тьма, готовая поглотить кого угодно.

Но сильнее всего изменился его рот. Тонкие губы искривились в усмешке, обнажая клыки.

Это впечатляло! Длинные, прозрачно-белые, с аккуратными острыми концами и блестящие, как драгоценные камни, клыки. Похожие на кошачьи. Не желтые бивни, как у Берна, а изящное, красивое орудие убийства.

Да, он выглядел абсолютно сверхъестественным и в то же время оставался реальным. Просто он принадлежал к другому виду живых существ, наряду с людьми и животными, и имел такое же право на существование, как и они.

Не испугаться было невозможно. Но теперь ее испуг означал готовность к действию.

Мэгги будет драться, если придется. С того времени, как она очнулась в деревянной повозке, девочка очень изменилась. Это уже была другая Мэгги: страх больше не вызывал у нее паники, лишь заставлял насторожиться.

«Если мне придется обороняться, потребуются обе руки. И лучше не показывать ему, что я испугалась».

— Может быть, тебе не удается справляться с твоей жаждой, — сказала она и отметила про себя, что ее голос не дрожал. — Но я в порядке. За исключением того, что ты очень сильно сжал мне запястье. Отпусти! Мне больно.