Лифчика на ней не было, и сквозь тонкую материю виднелась упругая красивая грудь. Одежда сексуально подчеркивала длинные ноги, подтянутый торс и проработанные мышцы. Немного вьющиеся светлые волосы, доходившие до шеи, были не собраны и выглядели так, словно вместо расчески по ним провели рукой. Блэр была без макияжа, да он ей был и не нужен. Она излучала энергию, которая чувствовалась даже на снимке плохого качества. В ней была сексуальность дикой кошки, и выглядела она столь же опасной. Она почти ничем не напоминала сдержанную, изящную женщину с первой фотографии.

Кэм молча вернула снимки Райану. Она ждала его комментариев.

— Ее никто не узнает, когда она в таком виде, да и то для этого требуется пара минут. Вот как раз в этот момент она может раствориться в толпе, войти незамеченной в ресторан или спокойно сесть в такси. Поэтому мы так легко теряем ее. Никто не показывает на нее пальцем, никто не бежит к ней взять автограф.

— Но вы-то и ваши оперативники знаете, как она выглядит, — заметила Кэм. – Вы же можете найти ее. — Это было очевидно, и Кэм гадала, когда же Райан перейдет к реальной проблеме.

Он кивнул в знак согласия.

— Конечно, можем. Чаще всего и находим. Но дело в том, что мы должны оберегать вдобавок ее личную жизнь и репутацию. — Бровь Кэм слегка изогнулась в ответ на эти слова, но Райан это проигнорировал. У Блэр Пауэлл не было никакой частной жизни. Они оба знали, что прежде всего им нужно было сделать все, чтобы образ президента оставался незапятнанным. Любой скандал, связанный с его дочерью, бросал на него тень как на отца и, в конечном счете, портил его репутацию в целом.

Выдохнув, Райан перешел к самому главному.

— Она лесбиянка. И в некоторых ситуациях эта информация может выйти наружу, стоит только нам привлечь внимание к Цапле. Она прекрасно это знает и пользуется этим.

— Как это происходит?

— Она часто бывает в гей-барах.