Торжественный пир завершился для них. Свадебные подруги провели невесту в опочивальню ее – страшно даже подумать – супруга. Румер стояла у закрывшейся за ее спиной двери и едва дыша, наблюдала за возвышающимся у оконного проема силуэтом. Лунный свет облекал его мягким сиянием, делая еще более неземным в глазах девушки.

– Проходи, – прозвучал приказ.

Румер вздрогнула – его голос отразился в потайных глубинах ее тела – и сделала несколько шагов вглубь. Мужчина приблизился к ней, неся аромат лесных трав и веяние всепоглощающей силы. Девушка крепко зажмурила глаза, когда он сбросил покрывало с ее волос и снял широкий, расшитый серебром плащ. Теперь она стояла перед ним в легком платье, пронизанном светом тысячи зажженных по всей спальне свечей.

– Открой глаза, – его тон не допускал неповиновения, но она медлила. – Взгляни на меня, – настаивал он.

Судорожно сглотнув, она все же выполнила требование. И тут же утонула в сиянии его глаз – глаз эльфа. Кейран, владетель Имладриса и Северных Гаваней, с восхищением взирал на нее.

– Тебя страшит все произошедшее с тобой? – ласково спросил он.

Румер, дочь Боэроса вождя племени Аданов, пришедшего поколение тому назад на границы Белерианда, растеряно глядела на того, кому волей отца и племени была отдана в супруги. Что она могла сказать ему, кроме того чему училась с момента, когда решили ее будущее.

– Этот брак – залог благополучия моего народа, обещание покровительства над ним Эльдаров, – чуть слышно сказала она. – Когда мой отец решил отдать меня, как могла я противиться…

Ответом ей был раскатистый смех, от которого заколебалось пламя свечей. Румер задрожала еще сильнее: неужели она разозлила его? Эльф осторожно взял ее лицо в ладони – они были такие теплые. А ей всегда казалось, что Эльдары сделаны из мрамора и холодны.