– Ты выбрал наихудшее время для визита, – обрывая его сбивчивые пояснения, надменно сообщила госпожа Имладриса. – Властелин Кейран в отъезде, и твое присутствие могут неправильно истолковать. Следуй за мной, сын Аданов.

Опешивший от оказанного ему приема, Боромир послушно побрел за девушкой. Когда стены дальнего крыла дворца укрыли их от глаз случайных свидетелей, Келебринкель, держась на внушительной дистанции, повторила свой вопрос:

– Что ты здесь делаешь?

Боромир порывисто подбежал к ней и вновь попытался заключить в объятия.

– Нет! – грозно отвергла его притязания Келебринкель.

Мощь ее голоса была такова, что Боромира словно пушинку отбросило к стене, а эхо гулким набатом разнеслось по коридорам и арочным переходам Имладриса.

Ударившись затылком о недружелюбные камни эльфийской цитадели, витязь на миг утратил ясность зрения. Румер показалась ему некой призрачной фигурой, сотканной из серого тумана. Глаза девушки, некогда столь хорошо знакомые и родные, полыхали недобрым белым светом. Такой же искрящийся луч белого пламени вырвался из украшения на ее шее. Подобно стреле он метил Боромиру в сердце, однако погас в нескольких дюймах от цели, когда Румер – была ли эта грозная супруга Владетеля все еще той самой Румер? – вскинула руки и снова произнесла:

– Нет.

Тяжело дыша, мужчина осел на пол. Звон стали его доспехов пробудил Румер от сковавшего ее оцепенения. Девушка встрепенулась, точно сбрасывая с себя груз чужой воли.

Их взгляды встретились, и она опрометью бросилась к Боромиру.

– Что я наделала, Оро, – обнимая его за плечи, сокрушалась Румер. Девушка назвала витязя детским прозвищем, которое дала ему, будучи совсем маленькой. – Ты так бледен… О великий Эру, что я натворила?

Боромир провел пальцами по ее щеке.

– Ты стала такой…– прошептал он. – Румер…

– Теперь я – Келебринкель. Не зови меня Румер. Наши пути разошлись.