– Не знаю, Зебби, – ответила она с необычной для нее серьезностью. Дай подумать.

– Думай как следует.

– Пожалуй, мало кто знал. Кое-кого я позвала именно потому, что должен был прийти Джейк, – тебя, например.

– Это я понял.

– Но тебе я не говорила, что Джейк будет. А кое-кому сказала – например, Азинусу, но что-то мне не верится, чтобы этот старый пень занялся подкладыванием бомб.

– Мне тоже не верится, но убийцы никогда не выглядят убийцами, они выглядят обыкновенными людьми. За сколько времени до вечеринки ты сказала Азинусу, что папа будет в числе гостей?

– Тогда же, когда я его приглашала... так... это было восемь дней назад.

Я вздохнул:

– Ну, тогда у нас на подозрении оказывается не то что весь университет, а весь мир. Придется подойти с другой стороны: не кто мог, а кто хотел бы. Доктор Берроуз, кто может желать вашей смерти?

– Мало ли кто!

– Давайте сформулируем по-другому: кто ненавидит вас с такой силой, что не пощадит и вашей дочери, только бы вас отправить на тот свет? А также не остановится перед убийством совершенно посторонних людей вроде Хильды и меня. Я не хочу сказать, что мы так уж много значим, просто ему наплевать, кто еще попадется ему под руку. Ну как? Есть в вашем поле зрения такой моральный урод?

Папа Берроуз замялся.

– Доктор Картер, разногласия между математиками порой принимают весьма обостренный характер... и я в этом смысле не безгрешен. (Да, это уж мы видели, папочка!) Но такого рода конфликты редко выливаются в насилие. Даже гибель Архимеда имела лишь косвенное отношение к его... к нашей профессии. Да еще втянуть во все это мою дочь – нет, даже доктор Синус, при всем моем к нему неуважении, вряд ли на такое способен.