Петтибоун вышел из комнаты, и Джек снова повернулся к своей случайной гостье. Она дрожала, и он накрыл ее еще одним одеялом, гадая, сколько же времени девушка провела на улице в эту жуткую погоду. Неужели она настолько лишена здравого смысла? Неужели не понимала, что в такую ночь ей не стоит выходить из дома?

Рассерженный врач, которого, к его великому возмущению, в столь неподходящий час извлекли из постели, появился через несколько минут и выставил хозяина из комнаты. Джек присоединился к Спенсу в библиотеке.

— Ну как она? — спросил Спенс, прикрывая зевок обшитым кружевами носовым платком.

— Все еще без сознания, — хмуро ответил Джек. — Боюсь, что я причинил ей непоправимый вред. И ответственность за это лежит на мне, хотя один Бог знает, что мне делать с продажной женщиной, когда она выздоровеет. Не отправлять же ее обратно на улицу! Она моложе, чем мы дума ли, Спенс, и вероятно, недавно занялась этим ремеслом. Я, возможно, негодяй с черным сердцем, но не дьявол во плоти.

— Возьми ее в горничные, — посоветовал Спенс, глубокомысленно наморщив лоб. — Или пусть греет тебе постель.

Джек устремил на друга мрачный взор:

— Ты отлично знаешь, что я не могу себе позволить нанять горничную. Что касается постели, с этим нет проблем, но я предпочитаю женщин, которые не занимаются определенным промыслом на улицах.

— Полагаю, Джек, тебе придется повозиться с этой милашкой, пока она не поправится, а потом предоставь ей идти своим путем.

— Женщина, которая лежит наверху в постели, какое-то время никуда не сможет пойти, джентльмены.

Врач вошел в библиотеку и плюхнулся в обитое кожей кресло, которое знавало лучшие времена.

— Что с ней, доктор… простите, я не уловил ваше имя.

— Дадли, во-первых, у нее сломана левая рука. Далее, многочисленные кровоподтеки, и, похоже, разовьется пневмония, причем очень серьезная. Милая крошка. Кто она и каким образом так пострадала?