– Я понимаю, любимый, тебе для меня ничего не жалко – но я же искусствовед! Я не могу крушить раритеты – а времена моей грациозности остались в прошлом.

Кэти фыркнула и осторожно погладила огромный живот подруги. Под ладонью что-то требовательно трепыхнулось… Кэти замерла со счастливым и немного испуганным видом. Че- заре, приобняв свою молодую жену за точеные плечи, вдруг сказал со своим мягким итальянским акцентом:

– Сага mia, посмотри, как Катарина похожа на Madonna piccolo! У нее совершенный леонардовский овал лица…

Кэти очнулась и вспыхнула. Андреа рассмеялась.

– Чезаре, не смущай ее. Кэт считает себя обычной девушкой – да, Кэти? Все мои попытки убедить ее в том, что она красавица, оканчивались неудачей.

– Да ну тебя! Скажите лучше, почему вы приехали в Лондон, когда тебе пора рожать?

– Видишь ли, Чезаре – сирота, у него в Италии полно родни, но только дальней, а мне бы хотелось, чтобы мама и папа первыми приветствовали своего внука. Рожать будем здесь, да, милый?

Чезаре в ответ лишь поцеловал руку своей красавицы-жены… и Кэти вдруг почти воочию увидела эту прекрасную пару лет эдак через пятнадцать-дйадцать: властная и прекрасная Андреа впереди, а за ее спиной маячит покорный и по-прежнему влюбленный Чезаре.

Почему-то от этого видения стало грустно. Кэти решительно тряхнула золотистыми кудряшками.

– Значит, у нас еще есть шанс погулять по Лондону?

– Ох… не знаю, не знаю. Если только в ближайшие пару дней – потом, мне почему-то кажется, я буду страшно занята.

Андреа ошиблась ровно на пару дней. В ту же ночь, после возвращения от Кэти в отель, у нее начались схватки, и к утру Чезаре Биньони, граф Kappa стал не только счастливым супругом, но и счастливым отцом.

Это произошло два года назад, а сегодня, пятнадцатого июня, Кэти Гроувз получила письмо от Андреа и Чезаре. Они приглашали ее провести у них в доме целое лето!