Кэти обрадовалась. Нет, не так. Она пришла в дикий восторг. И еще – да, придется признать сей нелицеприятный факт – показала язык маминой фотографии.

Мама так давно превратилась в виртуально-мифологическую личность, что Кэти привыкла вести с ней споры при посредстве вот этой фотографии: юная мама с сурово поджатыми губами и дерзким взором чемпионки крепко сжимает мускулистой рукой некое изогнутое чудовище, в котором только очень искушенный взгляд может опознать красу и славу Англии – боевой лук.

Дело в том, что в конце мая Кэти Гроувз уволили из музея. Очень извинялись и сожалели – но уволили. Нельзя сказать, чтобы после этого она впала в депрессию – депрессии были ей неведомы от рождения, но некоторое замешательство все же испытала. Как всегда в таких случаях, вслед за замешательством пришло время бесед с маминой фотографией. Мама была сурова и категорична:

«Это произошло потому, что ты неправильно себя позиционировала!»

– Мама, это потому, что у них и так раздут штат, а специалист из меня аховый, если честно…

«Вот именно! А почему? Да потому, что ты никогда не стремилась стать первой».

– Первым всегда достается больше всех.

«Неправда. Они одни на вершине – от кого же им может достаться?»

– С вершины больнее падать. И потом, скучно же в одиночестве.

«И это моя дочь! Как ты собираешься действовать дальше? Наметила цель?»

– Э-э-э… да. То есть… не очень. Сначала думаю отдохнуть немного…

«От чего, позволь тебя спросить? Ты три года провела в уютном и тихом хранилище, не отрывая свою задницу от стула и треская на завтрак, ланч и ужин булочки с корицей».

– Неправда! Я вообще похудела на три фунта, если хочешь знать. И я не сидела, я работала!

«Вот и работай дальше. Разошли свои резюме, подбери подходящие вакансии, договорись о встрече. Отдыхать будешь на пенсии!»

– Мама, я и позже прекрасно устроюсь…

«Не смеши меня! Ты слишком ленива и безынициативна. Если не начнешь искать работу сейчас – опять пойдешь в официантки».