- Дорогая, это полезно для твоего агентства. Ты же знаешь - после моих приемов у тебя всегда приток клиентов.

Этого Софи отрицать не могла.

Неделя выдалась ужасная. Ей только не хватало материнского недовольства! Она устала и плохо себя чувствовала, а тут еще к ней направился Фредди Халверсон, жуткий зануда. Пора спасаться бегством! Софи выскользнула из гостиной, быстро поднялась по лестнице на второй этаж, прошла в дальний конец коридора и очутилась в маленькой комнате, которая до девятнадцати лет была ее спальней.

Она поставила фужер с шампанским на туалетный столик и уселась на подоконник. Прижавшись разгоряченной щекой к прохладному стеклу, стала смотреть на мокрые от дождя лондонские крыши.

Прошло двенадцать долгих часов после ее звонка Марку, а она до сих пор не могла опомниться. Их разговор ни к чему не привел, хотя было приятно снова услышать его голос. Она почти забыла, какой у него густой, рокочущий баритон. Но на линии начались помехи, когда они заговорили о важных вещах. А потом она разревелась, выключила телефон и проплакала еще минут десять, так что пришлось три раза умываться.

Софи отвернулась от окна и расправила плечи. Хватит плакать. В конце концов, она не первая женщина, попавшая в такую историю.

Ей было жалко не только себя, но и Марка, на которого она обрушила такую неожиданную новость. И ребенка было жалко. Бедный малыш! Он не просил, чтобы его зачали столь безрассудным способом. Разве ребенку нужны родители, которые живут на противоположных концах света и никогда не смогут обеспечить его семейным теплом и уютом?

Все равно об аборте она не помышляет. Она хотела сказать это Марку, и, если бы ей удалось, она чувствовала бы себя хоть немного лучше. А теперь ей было еще тяжелее, чем до звонка. Но не слишком ли много она ждет от Марка Уинчестера? В конце концов, они распрощались полтора месяца назад и разошлись в разные стороны. Все это время она пыталась его забыть и почти забыла.