Врунья.

Софи обхватила колени и тяжело вздохнула. Она до сих пор видит перед собой Марка. Видит его глаза - темно-карие и пронзительные. Она хорошо помнит, какой он высокий и широкоплечий, какая у него бронзовая от загара кожа, блестящие темно-каштановые волосы, нос с небольшой горбинкой и твердая линия подбородка. И пленительная улыбка. Она вспомнила то, как он смотрел на нее, когда они танцевали на свадьбе. И, конечно, она помнила все, что произошло позже. Тепло его рук, магическое прикосновение губ к ее обнаженной коже…

В дверь тихонько постучали.

- Софи, ты здесь?

В проеме двери появился стройный силуэт Эммы, лучшей подруги.

- Ой, Эмма, слава богу, это ты.

Эмма была единственным человеком, кому Софи сказала про ребенка. Соскочив с подоконника, она поцеловала подругу.

- Я не ожидала, что ты сегодня придешь. Неужели у вас с Тимом не нашлось более интересных дел?

- Какие могут быть дела, когда моя лучшая подруга в беде? - Эмма обняла ее и спросила: - Ты позвонила Марку?

- Да, - со вздохом ответила Софи. - Но разговор не получился. Связь была ужасная.

- А как он воспринял новости?

- Даже не знаю… Кажется, он растерялся.

- Еще бы. - Эмма устроилась на краю кровати, скинула вечерние туфли и поджала под себя ноги. - Бедняга, для него, наверное, это было как гром среди ясного неба.

- Да, - печально согласилась Софи и вернулась на подоконник.

Она опять ощутила тот же страх, как и вчера, когда доктор сказал ей, что набухшая грудь и усталость, преследовавшая ее две недели, - следствие беременности. Она знала, что месячные не пришли вовремя, но была уверена, что причина тому другая, и теперь находилась в полном замешательстве. В двадцать первом веке образованная девушка не попадает в подобную ловушку. Софи сморщилась, представив, какую лекцию прочтет ей отец.